А. Блок воспринял революцию как стихию, как очищающую силу, которая сметет ненавистный ему “страшный мир”, где нет места красоте, гармонии, творчеству.
В поэме “Двенадцать” революционную Россию Блок изобразил как расколотый надвое мир, как противостояние черного и белого. Россия старая ассоциировалась в сознании Блока с черным; он записал в дневнике: «В России все опять черно и будет чернее прежнего», но запись 3 июля 1917 свидетельствует о другом настроении поэта: «Это ведь только сначала – кровь, насилие, зверство, а потом – клевер, розовая кашка».
Поэт верил в исход из кровавого настоящего к гармоническому будущему, которое олицетворено в поэме в образе Христа. Блоку хотелось увидеть «октябрьское величие за октябрьскими гримасами», но его надежды не сбылись, поэтому в лирике появились трагические мотивы, которые передали душевные страдания поэта, его неудовлетворённость «гнетущим» ходом событий, осознание обманутости. В последнем стихотворении поэта «Пушкинскому Дому» (1921 год) эти мотивы звучат с необычайной силой:
Что за пламенные дали
Открывала нам река!
Но не эти дни мы звали,
А грядущие века.
Пропуская дней гнетущих
Кратковременный обман,
Прозревали дней грядущих
Сине-розовый туман.
Пушкин! Тайную свободу
Пели мы вослед тебе!
Дай нам руку в непогоду,
Помоги в немой борьбе!
От «Двенадцати» до «Пушкинскому Дому» Блок прошёл путь разочарований; 18 апреля 1921 года, незадолго до смерти, он констатировал: «…вошь победила весь свет, это уже совершившееся дело…».