Великая Отечественная Война оставила глубокий след в истории нашей страны, став испытанием для всех поколений. Основная часть: Быт и необходимость искусства
В тылу и на передовой быт был чудовищно тяжёлым. Заводы работали круглосуточно, в полях пахали женщины и подростки, норма хлеба в блокадном Ленинграде опускалась до 125 граммов. Казалось бы, не до песен, не до плясок. Но именно в этот момент потребность в искусстве выросла в тысячи раз. Песня возвращала человеку человечность. Она связывала с домом, с прошлым, с тем миром, за который воюешь.
В землянках на листках из-под немецких листовок переписывали слова «Темной ночи», «Катюши» и «В землянке». Гармонь стала главным инструментом войны — её носили в разведку, она поднимала в атаку, и она же грела в окопах под Сталинградом. Быт простого солдата: шинель, винтовка, котелок, ложка, кисет с табаком и… губная гармошка в кармане. Солдаты рассказывали: после тяжёлого боя уцелевшие бойцы собрались в воронке, и один достал трофейный аккордеон. Заиграл «Смуглянку». Через минуту к ним из темноты начали подтягиваться другие — и те, кто пять минут назад был в атаке, вдруг улыбались.
Творчество на линии фронта
Творчество стало не забавой, а настоящим оружием. Так родились «фронтовые агитбригады» — студенческие труппы, которые отправлялись на передовую. Только что они пели и читали стихи, а через минуту уже сжимали в руках автоматы. Многие из этих юношей и девушек не вернулись. Но каждая их поездка давала бойцам то, чего не мог дать даже приказ командира: ощущение, что дома их ждут, что страна живёт.
Особенно показательна блокада Ленинграда. В промёрзшем городе, где электричество давали только на радио и военные заводы, где люди падали от голода прямо на улицах, в Филармонии исполнили Седьмую («Ленинградскую») симфонию Дмитрия Шостаковича. Немцы думали, что город мёртв. А в это время по радио звучала музыка, бившая прямо по вражеским позициям. Композитор писал симфонию в замерзшем цехе, часто с фонариком на голове. А участники оркестра падали от голода прямо во время репетиций: к августу 1942 года в живых осталась лишь половина музыкантов. Недостающих пришлось отзывать с передовой. И они пришли — с винтовками за спиной, кларнетами в руках. Премьера состоялась 9 августа — день, который Гитлер назначил для взятия города. Город не сдался. Симфония гремела на весь мир, и это и есть высокое искусство как способ не сдаться: не как отдельный человек, а как целый народ.
Музыка и танцы: как это было?
Что касается танцев. Да, звучит странно: танцы на войне. Но на коротких привалах, в госпиталях (где танцевали даже раненые, сидя на койках или встав на костыли) звучали вальсы. Солдаты кружили медсестёр под патефонную пластинку «Синий платочек». Танцевали на лесных полянах перед боем, танцевали после боя у костра. Танцевали девушки в цехах под стук станков — в пересменок. Танец был вызовом смерти. Он говорил: «Ты не победила нас — мы ещё будем жить, смеяться и влюбляться».
Живые истории и легенды
Согласно солдатским байкам: в перерыве между боями на Курской дуге солдаты самодеятельного театра поставили отрывок из «Ревизора». Играли в блиндаже при коптилке. Зрители — 30 человек, которые только что вышли из танков. Когда актёр на сцене произнёс фразу «Над кем смеётесь? — Над собой смеётесь!», в блиндаже повисла тишина. А потом они все рассмеялись — и смеялись так, как не смеялись годами. Это был выплеск, который спас их психологически. После того боя никто из тех тридцати не сорвался.
Итоги
Подводя итог, я хочу сказать: быт войны — это не только окопы, грязь и кровь. Это песни у костра, концерты в промёрзших клубах, самодельные спектакли на лесных полянах и та самая первая «Ласточка» — крошечные записки из блокадного Ленинграда, в которых среди скупых вестей о хлебе иногда вписывали ноты. Творчество было глотком воздуха. Оно напоминало бойцам: за линией фронта, за полем боя есть дом, семья, мир, ради которого стоит жить и бороться. Народ, который поёт в окопах, танцует в госпиталях и слушает симфонию в осаждённом городе, — непобедим. Потому что убить человека можно, а душу — нет. Искусство на войне доказывало это каждый день.