[Презентация] Фурцева Екатерина Алексеевна -

единственная женщина-министр в советском правительстве единственная женщина-министр в советском правительстве единственная женщина-министр в советском правительстве

"Сдюжим, мы живучие", – это любимая мамина присказка. Если веришь в себя по-настоящему, то сдюжишь.
Родилась Екатерина Алексеевна зимой 1910 года в Тверской области, в деревушке под Вышним Волочком, выросла в рабочей семье. Отца девочка не помнила: Алексей Фурцев погиб на фронте во время Первой мировой войны. Мама, работница ткацкой фабрики, поставила дочь на ноги без посторонней помощи Девушка окончила школу-семилетку и в 15 устроилась работать на предприятие, где трудилась мама. Если бы не волевой характер и острый ум Кати, она бы повторила судьбу Матрены Николаевны, которую любила и побаивалась. Но Фурцева вырвалась из замкнутого круга нищеты и серых будней, вычеркнув из биографии грохочущие станки, раннюю глухоту и старость в провинции

Однажды Сталин пошутил: «История делится на три периода — матриархат, патриархат и секретариат». Фурцева, став секретарём ЦК КПСС, получила блага, о которых простой советский человек и мечтать не мог: служебную квартиру и дачу, охрану, отдых в лучших здравницах Союза, прислугу. Однако высокая должность требовала кропотливого труда и осторожности во внутрипартийных интригах. В 1960 году Хрущёв внезапно сместил Фурцеву и других видных чиновников с постов секретарей ЦК. Екатерину Алексеевну назначили министром культуры СССР, сохранив членство в президиуме ЦК. Фактически это было понижением. Для женщины началась финальная стадия её политической карьеры, трагически сказавшаяся на жизни чиновницы

Отзывы о Екатерине Фурцевой так же противоречивы, какой порой бывала она сама. Одни называли знаменитость «Екатериной III», «хозяйкой Москвы» и лучшим министром культуры Советского Союза. Другие пренебрежительно говорили о ней как о «кухарке, управляющей государством». Но такое количество упоминаний и мнений указывает лишь на то, что она была масштабной исторической фигурой

Е. Фурцева "Меня не будет, а мой дневник (я не рискну назвать его выспренно "мемуарами") останется. И мне бы хотелось, чтобы его прочло как можно больше людей."